– И ты, по всей видимости, должен следовать его рекомендациям?

– Не совсем, – ответил Слейд. И в самых осторожных выражениях объяснил, что у него на уме. Кофе у Фэншо остыл, а портвейн так и остался нетронутым.

– Но у этого письма наверняка имеется копия. Что скажет Себ Мортлейк?

– Копию я уничтожил. А сам Мортлейк вчера уехал к себе в загородное имение.

– Но в компьютере должна остаться запись.

– Уже нет. Эта часть базы данных перестала существовать.

– Где сейчас картина?

– В сейфе, у меня в офисе. Под замком.

– А ну-ка, напомни мне, когда у вас запланирована распродажа старых мастеров?

– На двадцать четвертое.

– Но этот молодой человек. Он ведь заметит. Он все расскажет Мортлейку! И тот вполне может ему поверить.

– Нет, если мы пошлем его на север Шотландии. Есть у меня там один знакомый, я с ним договорюсь.

– Но если картина не была отвергнута и возвращена владельцу, у вас должна быть опись с указанием оценки.

– Имеется.

И Слейд достал из кармана и протянул Фэншо еще один листок бумаги. Тот впился глазами в текст. Описание работы: по-видимому, ранняя флорентийская школа, художник неизвестен, название неизвестно, происхождение – тоже. Оценка: от шести до восьми тысяч фунтов. «А знаешь, я не напрасно лупил тебя в школе почем зря, Перри. Уроки не прошли даром. Сориентировался правильно. Ладно, действуй».

Два дня спустя Трампингтон Гор получил письмо. Из «Дома Дарси», на фирменном бланке. Подписи под ним не было, но внизу стояла печать отдела старых мастеров. В письме его просили подписать вложенную в конверт копию договора, дающего аукционистам право выставить его картину на продажу по предварительной цене в шесть-восемь тысяч фунтов. Прилагался также конверт с обратным адресом и маркой. Впрочем, откуда он мог знать, что отправленный по этому адресу конверт попадет прямиком на стол Перегрину Слейду.