Увидев имя, Перегрин Слейд почувствовал, как у него перехватило горло. А рука задрожала, и он разлил весь оставшийся в чашке «Эрл Грей» на свой дорогой шелковый галстук.

«Считаю, что, соблюдая все положенные меры предосторожности, картину следует почистить и отреставрировать, и, если сходство станет еще более очевидным, попросить профессора Коленсо изучить ее с целью идентификации».

Слейд перечитывал письмо раза три. На улице давно уже стемнело, светилось лишь одно его окно в здании «Дома Дарси». Он открыл файл, где были зарегистрированы все поступления, посмотреть, кто же является владельцем. Некий Т. Гор. Человек без телефона, факса, реквизитов электронной почты. Правда, имелся адрес, жил этот Гор в бедном и отдаленном от центра районе новостроек. А стало быть, нищий и уж определенно – невежа. Но оставался еще Бенджамин Эванс. Гм... Внизу, под подписью, красовалась приписка: «Копия оставлена Себастьяну Мортлейку». Перегрин Слейд поднялся из-за стола.

Через десять минут он уже выходил из отдела старых мастеров, держа в руках сверток в мешковине и второе письмо. Последнее можно сжечь, чуть позже. А вот картина... В этот момент у него вдруг зазвонил мобильник.

– Перри?

Он тут же узнал этот голос. Жеманный и в то же время волнующе низкий. Во рту у него мгновенно пересохло.

– Да.

– Ты ведь узнал, кто это, а?

– Да, Марина.

– Что ты сказал?

– Прости. Я хотел сказать, да, мисс Марина.

– Вот так уже лучше, Перри. Сам знаешь, не люблю, когда опускают мой титул. Ты за это заплатишь, негодник!

– Нет, мне правда страшно жаль, мисс Марина.

– Мы вот уже как неделю не виделись. М-м-м...

– Да вся эта предрождественская суета...

– И всю эту неделю ты был очень плохим мальчиком, верно, Перри?

– Да, мисс Марина.

В горле тоже пересохло, а вот ладони стали влажными.