Что же касалось оценки произведений старых мастеров, то с этой целью раз в две недели собиралась специальная комиссия, возглавляемая нынешним директором фирмы, утонченным Себастьяном Мортлейком, в неизменном галстуке-бабочке, и двумя его помощниками-консультантами. За десять дней до Рождества он решил расчистить все завалы.
Разбор, осмотр и оценка картин длились пять дней кряду почти без перерыва, и все его коллеги изрядно подустали.
Мистер Мортлейк постоянно сверялся с толстой пачкой бланков, заполненных при поступлении картин на комиссию. И отдавал предпочтение тем, где художник был идентифицирован с достаточной степенью точности. Тогда по крайней мере в каталоге можно указать имя автора, приблизительную дату и, исходя из всего этого, определить начальную стоимость лота.
Картины, отобранные им для продажи, отставлялись в сторону. Секретарша должна была в письменной форме уведомить их владельцев о результате предварительной оценки и запросить разрешение на продажу. Если клиент говорил «да», тогда на специальном бланке составлялся договор, где клиент поручал все права по продаже фирме и уже не мог передать их третьему лицу.
Если же ответом было «нет», владельца просили незамедлительно забрать картину. Хранение стоит денег. Затем, после отбора и заключения договора с клиентом, мистер Мортлейк подтверждал включение картины в аукцион, и начинали готовить каталог.
Незначительные работы малоизвестных авторов так и мелькали перед усталыми водянистыми глазками Себастьяна Мортлейка, и он отделывался односложными характеристиками. К примеру, «очаровательно» означало: «Если, конечно, вам такое нравится», а «оригинально» – «Он, должно быть, писал ее на сытый желудок».